Во что превратятся опытные знания? Что сделается с научными выводами и обобщениями? Что станет вообще с нашими самыми прочными познаниями? И если все это, действительно, истинно, не придется ли нам усомниться во всем или уверовать во все?

Lumen. — Эти соображения, равно как и целый ряд других, действительно волновали и мучили меня; но они не могли уничтожить фактов, с которыми мне приходилось считаться. Когда я удостоверился, что перед нашими глазами, действительно, 1793 год, то у меня в голове мелькнула мысль, что вместо того, чтобы отвергать факты (а две истины не могут противоречить друг другу), наука должна была объяснить мне это явление. Я обратился за помощью к физике и получил ответ.

Quaerens. — Как? Значит, это было действительно так?

Lumen. — Да, это не только истина, но вместе с тем истина совершенно понятная и не заключающая в себе ничего сверхъестественного. Я могу дать астрономическое объяснение ее.

Сначала я обратил внимание на положение Земли в созвездии Жертвенника, о котором я уже упоминал. Принял в соображение относительное положение Полярной звезды и Зодиака, я заметил, что созвездия вообще мало отличались от тех, которые видны с земли, и что, за исключением некоторых отдельных звезд, их положение было почти то же самое. Орион царил по-прежнему над земным экватором. Большая Медведица, остановившись на своем сферическом пути, все еще напоминала север. Определив координаты видимых движений, я пришел к выводу, что пункт, в котором находилась группа солнца, земли и планет, находится в семнадцатом часу прямого восхождения, т. е. под 256° приблизительно (у меня не было инструментов для точных измерений).



19 из 90